Безответная любовь — нет труднее чувства!

Одни из самых сильных ощущений в жизни нам дает невзаимная любовь. Когда ты смотришь, а он не смотрит, когда ты думаешь о нем, а он думает о другой. Когда ты ловишь каждое его слово, а он не хочет с тобой говорить. Когда ты готова отдать за него жизнь, а ему все равно.

Безответная любовь всегда ищет выход. И всегда находит его: в творчестве, в уходе из жизни, в обретении комплексов или, наоборот, в личностном росте, в новой любви. Как поступить со своей безответной любовью — выбор за тобой.

Прости, поверь…

Ира и Паша встречались год. Сначала чувства были взаимными, а потом… "Все стало как-то слишком серьезно. Пропала легкость. Ты стала много требовать", — объяснял Паша. На самом деле у него уже появилась другая девушка, соседка, которую Ира прекрасно знала. Жизнь сама ткнула ее носом в эту измену: проезжая мимо в автобусе, она увидела, как Паша держит соседку за руку, целует ее в щеку и смеется. Земля поплыла из-под ног.

Был тяжелый разговор и, конечно же, расставание. Но любовь никуда не делась. Она стала мучительной, безответной. Вечера Ира проводила дома у телефона, ожидая звонка. Иногда звонила сама: "Что делаешь? Да вот, решила позвонить, по старой памяти…" Потом она ездила с подругами по клубам, но с мужчинами знакомились только подруги, ей же никто не был нужен. Когда в толпе мелькала Пашина красная куртка, сердце начиналось стучаться часто-часто: "Он!" Но "красная куртка" оборачивалась, и оказывалось, что это кто-то другой. Казалось, это мучительное состояние будет длиться вечно.

Однажды, много месяцев спустя, она выскочила из дома на 5 минут, в сером растянутом свитере и джинсах, без грамма косметики… И встретила его. "Ты отлично выглядишь! Так рад тебя видеть! Давай куда-нибудь зайдем, кофе выпьем?" Зашли. Он был очень оживлен, обрадован, хотя выглядел устало, измотано: "Слушай, у меня предложение! Скоро по городу будут стоять щиты с рекламой нашего фотоцентра! Предлагаю тебе стать лицом фирмы!" Ира отказалась.
"Ну, как ты живешь? А я с Юлей расстался, уже давно. Знаешь, когда напивался, все тебя вспоминал. Представляешь, она спит в комнате, а я на кухне с другом сижу и рассказываю ему о тебе… — "И что, я теперь должна быть счастлива?", — подумала Ира.
"А ты встречаешься с кем-то? Он хороший? Слушай, а может, нам с тобой еще раз попробовать войти в одну реку?" Она сказала, что ей пора домой. Он проводил ее до подъезда, до лифта. А потом… кинулся целовать руки и все твердил, как заведенный: "Прости, прости!.. Простишь?" Придя домой, Ира еще долго прислушивалась к своим чувствам. Было все: удивление, злорадство, радость, чувство удовлетворения, немножко грусти. Не было одного — любви.

Трое: я, он и его жена

На одном из форумов в Интернете девушка с ником DK поделилась своей историей безответной любви:

"Каждый раз, когда он уходит, я иду его провожать. Неважно, какая погода на улице, дождь, снег — всe равно. Ему ни разу не удалось отговорить меня от этой совместной прогулки до остановки автобусов. Быстро одеваюсь, как пожарник, сумку на плечо, руки в карманы: "Пошли!" Голосом, не терпящим возражений. Иногда в лифте, не выдержав, начинаю оправдываться: "Мне воздухом подышать надо. И в магазин заодно зайду..." Эта привычка сохранилась еще с давних времен — когда каждая наша встреча воспринималась мной как последняя. И, в принципе, могла таковой оказаться, потому что никаких отношений у нас тогда не было, были "отношения" в кавычках: я — запасной аэродром, он — сбившийся с курса истребитель, залетевший на огонек во время своего очередного душевного шторма на фоне кризиса среднего возраста и проблем в семье.

А мне неважно было, что я запасная. Нелюбимая любовница. Вернее, мне это было важно, но еще важнее было — увидеть его, обнять, стоять перед ним на дрожащих ногах, смеяться каким-то шуткам... оказаться в одной постели, наконец.

С тех пор многое изменилось. С тех самых пор, как прошлой зимой я не вынесла и, обливаясь слезами и допивая третью бутылку пива, напечатала ему в аське: "Всe, не могу. Давай останемся друзьями". Друзьями мы не остались.

С тех пор отношения у нас более-менее на равных. Видимся всe так же раз в месяц, но я ловлю себя на мысли, что это меня вполне устраивает. Это же совершенно сумасшедшая ночь без сна, какой-то захлеб счастьем, шатания в простынях и полотенцах по темной квартире, из кухни в спальню и обратно, рюмки-бокалы-фужеры на табуретке возле кровати, утренняя яичница или макароны, которые он нахваливает, а я жую, как картон... И потом еще день нужно приходить в себя. Чаще, чем раз в месяц, я такое бы не потянула. Теперь я уже могу себе кое-что позволить, например блеснуть остроумием, валяясь с ним на диване перед телеком, могу его подколоть, даже отругать и пригрозить пальчиком. Я не так панически боюсь его потерять (хотя, наверное, на самом деле боюсь).

От прежних времен осталось одно — провожание. Он всегда так быстро и неожиданно спохватывается и начинает собираться, что у меня сразу возникает чувство, как будто я чего-то ему недоговорила, что-то забыла и смогу вспомнить это по дороге на остановку. А еще я иду его провожать, чтобы не смотреть на него в окно. Как-то я смотрела в окно, пока он шел на остановку, и это было ужасно. Ужасно грустно. Ты еще видишь человека, но уже не можешь ему ничего сказать. Окликнуть. Привлечь внимание. Взять за руку. Он уже УШЕЛ, уже идет в свою другую жизнь. Он уже сказал тебе до свидания... а ты всe еще его видишь.

Мне 27, ему 42. Я хочу детей, а он никогда не разведется с женой. У наших отношений нет будущего. А я застыла и чего-то жду…"

Неприкасаемая

Мою безответную любовь звали Басов. Имя у него было самое простое, а вот фамилия, кстати не самая редкая, для меня тогда звучала как музыка. "Ба-сов", — говорила я нараспев, радуясь тому, что могу повторять это слово сколько угодно раз, одним звучанием будто бы приближая к себе этого чужого и невыносимо любимого человека.

Как-то я случайно оказалась в малознакомой компании, центром которой был он. Басов рассказывал историю о своем летнем путешествии, в красках и лицах, искрометно остря и жутко кривляясь. Не помню, как вели себя остальные, но я смеялась до слез, до колик в животе и хотела слушать еще и еще. А потом пришла домой и поняла, что не могу без него жить. Вместе с подругой я стала ежедневно появляться в местах его обитания. И каждый раз, увидев свою любовь, краснела, теряла дар речи и никак не могла усмирить сердце, выпрыгивавшее из груди.

Я готова была идти за ним, как мультяшный Рокфор за сыром, вытянув вперед лапки, хоть на край света. И этого нельзя было не заметить. Он смотрел на меня слегка насмешливо. Кто я? Смешная девчонка в красной юбочке и маечке в бабочках, смотрящая на него во все свои большущие детские глаза. Кто он? Уже даже не студент, уже взрослый, со своим жизненным опытом, друзьями и увлечениями.

Однажды я не поверила своему счастью. Он пригласил меня на день рождения к себе домой. Конечно, там была толпа народу, но и про меня ведь он не забыл! Я помню тот вечер вспышками. Вот мы сидим за столом. Вот за мной безуспешно пытается ухаживать какой-то парень. Вот приходит бывшая девушка Басова, и я успокаиваю себя тем, что они теперь просто друзья. Вот мы танцуем в темной комнате под "Неприкасаемых". Вот все уходят, и остаемся только я и он. Я не верю, что ЭТО происходит со мной. Его клетчатая рубашка, его запах сигарет и мятной жвачки, его наглые блестящие глаза. Вот он обнимает меня, целует, поднимает на руки и несет в спальню.

Он называет меня "глупой малышкой" и смеется. Постоянно смеется надо мной. Мне не нравится это. Оказывается, я ждала чего-то другого. А в его словах и действиях слышится только одно: "Ты этого хотела? Получи!" Его ласки напоминают не прелюдию к сексу, а какую-то борьбу, в которой победителем, как ни странно, оказываюсь я. Лежа одна в постели, я слышу за дверью глупейшую фразу: "Не дала". Потом он пил, приходил и уходил несколько раз, наконец, вернулся окончательно и уснул. Я не спала всю ночь. Гарик Сукачев на кассете пел бесконечно.

Я любила его еще три года. А он здоровался со мной сквозь зубы. Я знала, что свою девушку он бил, а еще заставил сделать аборт. Знала, что он выпивает, и это уже проблема. Видела, что он толстеет и лысеет, и от его ясного взгляда не осталось уже почти ничего. Но все равно думала о нем каждый день.

До сих пор подруга вспоминает: "А помнишь, как ты умирала от Басова? Я думала, ты с ума сойдешь".