Татьяна, 28 лет:

Я хорошо помню, как заболела: в 14 лет появилась мигрень, затем мышечная боль во всем теле, судороги, приступы удушья. Я спала по два-три часа в сутки. Из ребенка, который гулял, пел и танцевал, превратилась в овощ. Мама таскала меня по врачам, но они лишь разводили руками и списывали все на переходный возраст. Через два года скитаний мне диагностировали биполярное аффективное расстройство (БАР), которое раньше называли пугающим словосочетанием «маниакально-депрессивный психоз». Никто толком не объяснил, что это такое: «У вас психиатрический диагноз, им болеет один процент населения». И все. Меня госпитализировали, ставили капельницы и пичкали антидепрессантами. После девятого класса я ушла из школы: надоело врать учителям, что у меня якобы гастрит. Мама долго не могла смириться с диагнозом, говорила про медицинскую ошибку и запретила кому-либо рассказывать.

Позднее я выяснила, что биполярное расстройство — это психическое заболевание, для которого характерны резкие перепады настроения и, как правило, чередование трех стадий: эйфория (мания), промежуток «нормальности» и глубокая депрессия. У меня БАР второго типа, поэтому вместо «классических» маний бывают гипомании: переизбыток энергии и всплески агрессии. Я взрываюсь, если кто-то не помыл посуду или, не дай бог, случайно разбил кружку в доме. Но гипомания длится не больше двух недель. Из депрессии я выхожу месяцами. Отчего возникает недуг, врачи до сих пор спорят, но у меня, судя по всему, наследственное, от папы. Родители были давно в разводе, и я никогда не обсуждала с отцом тему здоровья. А потом он покончил жизнь самоубийством... Только после похорон я узнала, что ему ставили тот же диагноз, но он был военным и тщательно скрывал его.

До 18 лет я не относилась к болезни всерьез — когда становилось легче, бросала пить лекарства. А потом обострение — и меня снова увозят на скорой. Существование биполярщика — постоянные качели: ты можешь заснуть в нормальном настроении, а утром очнуться без сил, будто жизнь полностью рухнула. Врачи заставляли гулять каждый день по два часа, не важно, как я себя чувствовала. Иногда шла по улице и рыдала в голос. Я ходила на психотерапию, одиночную и групповую, соблюдала строгую схему приема лекарств, записалась на интуитивное рисование и йогу. Потихоньку начала оживать. 

Через два года случилось чудо — ремиссия. Я не верила: казалось, если произнесу вслух, все закончится. Первое, что сделала — переехала из родного города за 7000 километров. Мне хотелось поскорее сбежать оттуда. Родственники (кроме мамы, брата и сестры) от меня открестились, называли суицидницей, а если и звонили, то спрашивали, не собралась ли я вслед за папочкой.